Сразу же выяснилось, что с базисным английским у летчиков не очень. Для снятия напряжения диспетчеры перешли на разговорный одесский. Он всегда успокаивает. Но лучше бы они этого не делали.
Потому что на фразе: "Ну шо, мягко вас садим? Или порхаете дальше?" – летчики рванули к катапульте, забыв, что она одноместная. Короче, их заклинило в дверях. Так на них подействовала невинная цитата из фильма "Ликвидация". Или украинский синдром?
Тем временем закадровый голос продолжил: "Не надо нервов, иначе внеплановый отпуск на пляже". Моментально сработал автоматизм: пилоты синхронно нажали кнопки наддува гидрокостюмов. И застыли, потому что фиксация с ластами в люке катапульты не самое удобная поза, когда ваш самолет идет на посадку в ста километрах от Дамаска.
К этому моменту радиопередачу поймали все израильские сайты; страна замерла, каждый хотел помочь, но, к счастью, в Израиле к микрофону нахаляву не пробьешься.
Тогда было испробовано последнее средство. Голос Путина четко скомандовал: "Господа, ээ, офицеры! Сотрудничаем в сфере безопасности полета. Тянем правую ручку на себя и не забываем выравнивать показатель в голубом кружочке. Все на выборы президента! Ээ, начали".
И они это сделали!
Впрочем, до самого конца господ офицеров не покидало ощущение, будто их сажают в Хайфе. И сейчас повяжут, а за душой, как на зло, ни одной военной тайны.
Вольтаж прошел, лишь когда бухой Митрич, начальник базы, залез по стремянке к ним на фонарь и, разя чесноком, объявил, что все пучком. Просто израильтяне Фима и Сема развлекаются – но, в принципе, нормальные пацаны. Всегда помогут, если радар заест. Надо бы им поляну накрыть, да откуда тут в пустыне поляна. Сами лапу сосем.
Так президент Путин спас русских летчиков.