Пишу о себе по заказу редакции ЖЖ

[roar22]

Восхищенная глубиной и изяществом моих текстов в категории "политика", особенно на фоне полной бездарности ведущих блогеров ленты, редакция ЖЖ обратилась ко мне с просьбой написать что-нибудь и о себе. Мол, как вы дошли до таких высот? Пишу.

Первый раз меня выгнали из пионеров, когда я принес в школу котенка, а нянечка на меня наябедничала.

Спросите у своих бабушек: в ту эпоху детей заставляли приносить в школу тапочки в мешке вместо котов. Вот Директор и пристала ко мне с вопросом: "Варшавский! Где животное?" – Делаю невинные глаза: "Какое, Глафира Амадеусовна?" – "Да вот же, котяру принес в учебное заведение!" – "Кто принес? У меня на котяр аллергия". – "У тебя идиотия, Варшавский, а не аллергия. Это у меня на тебя аллергия. Завтра приведешь мать!" – "Так мать и просила меня принести вам подарок". (Пауза.) "Какой подарок?" – "Котяру". – "И где она, эта котяра?" – "Нянечка забрала. Сказала, что любит сиамских котяр". – Нянечка: "Ничего я не говорила. И не сиамская она. Обычная помоечная". – Директор, ультимативно: "Где мой подарок?" – Нянечка: "Вон туда побежал". Все убегают за подарком. Достаю котенка из-за пазухи: "Пошли домой, дружок. За мамами. Нас тут не понимают".

На самом деле это отрывок из эссе, с которым в 18 лет я поступал в Литературный. Меня не приняли, но смеялась – надо мной! – вся комиссия. Особенно изгалялся ректор Алексей Николаевич Варламов. Так и назвал меня котом в мешке. Очень, блин, остроумно. И ехидно поинтересовался: "Откуда такое правило – тапочки приносить в школу? Такого даже при мне уже не было". – Я ему говорю: "Все зависит от экологии и грязи вокруг. Наша школа стояла в очень грязном месте. Называлось Полюс грязи". – "Это где же у нас в Москве Полюс грязи, извините?" – Отвечаю: "Извиняю. Везде! Еще Герцен написал: москвичам надо бороться не с грязью на улице, а в головах. Стилистику я сохранил". – Тут на всех нашел столбняк. Я с детства привык, что со мной трудно бороться. Наконец какая-то старушка-секретарша робко спрашивает: "Что стилистика?" – Отвечаю: "Авторская стилистика. Так Герцен написал. Я бы отредактировал". – "Мда", говорит ректор и чешет бородку. Она у него искусственная, маленькая и чуть набекрень. – "С этим, как его… Варшавский, с этим Варшавским сложно… Надо тебе, Варшавский, учиться и учиться. Читай Чехова и Пришвина. На следующий год приходи".

Тут я и ушел. Они еще моих эссе о Ельцине и Горбачеве не читали, о том, как два начальника земли русской подрались в саратовском сортире при горкоме партии. Потом засор по всему центру чистили. Люди в сквер выходили из домов оправиться.

В этом все дело! Не любят писателей за то, что они правду пишут.

За Шекспиром после антикоролевского цикла три дня с арбалетами охотились, он у Виндзоров в подвале пересидел.

Сервантесу, изобличителю мадридского синквеста, тоже было несладко: ему руку пищалью просверлили. А он всего-то папу римского изобразил в виде курицы.

В наши дни Чехова в Ростове утопили, еле спасся – только потому, что случайно умел под водой дышать. За что его так? Губернатора высмеял в бане, вот за что.

Короче, людям в любую эпоху правда не нравится.

Вот я и подумал – да пусть все горят огнем, никого не боюсь! Писал и буду писать о Путине. И о тапочках в мешке. Мне никто не указ! (Как раз сейчас оформляю цикл на эту тему. Как Путину любовниц подсовывали, а потом делали их как бы беременными, чтоб народ думал, будто он мужик.)

Ой, забыл написать, как меня из пионеров выгнали повторно. Это уже из жизни не моего отца, а бабушки… Но не сегодня, не сегодня. Оставлю на потом.