Московский дом купца Игумнова: история и последствия

[roar22]

Пожалуй, самая экзотическая постройка в Москве – дом купца Игумнова, сказочный терем в неорусском стиле на Большой Якиманке. С 1939 года здание используется для нужд французского посольства. Вот ведь не боятся французы страшных историй, связанных с этим местом! Кстати, до них там располагался Институт Мозга, что только усугубляет.

Рассказывали – да и сейчас продолжают, что сумасбродный купец замуровал в одной из комнат свою неверную любовницу Дашу (не Дугина). Возможно, с тех пор ее дух уже умеет сносно говорить по-французски.

Дело было так. При советской власти интернет еще не изобрели, поэтому жена тогдашнего французского посланника могла распространять слухи только в узком кругу. Своих подруг она часто уверяла в том, что из закута, где была замурована Даша, постоянно раздаются шорохи и вздохи. Жене плевать, но раздражает. Проверили на мышей. Оказалось, что мыши не живут там, где стоят голландские кирпичи, а весь дом был сложен именно из кирпичей, присланных из Голландии. Тогда кто там шебуршит?

Долбать посольскую стенку запрещено советским порядком. Надо подать прошение, вызвать мастеров, они под присмотром органов разнесут кувалдами все, что разрешат. Но дом Игумнова – исторический памятник, его просто так не разнесешь.

Недолго думая, посол тайно распорядился, чтобы из Парижа прислали своего резидента с портативным отбойным молотком, такие только что появились в фильмах о Бонде. Молоток с резидентом прибыл, из здания весь персонал отослали как бы на празднование Русской весны в Мытищах, оттуда планировали вернуться к утру, если война не начнется (это такая у посла была шутка). В восьмом часу резидент завел мотор на молотке и шарахнул по стене, от стены отскочил огромный кусок голландских кирпичей – и что они видят? Лежит кривая коробочка, а оттуда искры сыплются. Они и создавали мышиный шум.

Обычное подслушивающее устройство, смонтированное русскими умельцами в формате "руки из жопы".

В это время на минус седьмом этаже Лубянки, вторая улица направо, квартал "Прослушка", точно под "Детским миром", раздался страшный грохот в динамиках. У французского посла что-то взорвалось, а капитан-переводчик вышел покурить, и что на том конце провода лопочут после взрыва, не понять. Вроде все живы. На шум прибежал лейтенант с китайского, работавший в соседней камере над вверенным ему посольством, но по-французски он не тянет. Услышав звуки канонады, выдал несколько мелодичных слов китайским матом.

Посол, его жена и резидент с молотком слышат, как их матерят по-китайски, а ответить адекватно не могут, хотя жена в университете прошла курс тайпиньского наречия, готовясь к засылке в провинцию Сычуань, да вот повстречала своего красавца Пьер-Жана и поменяла шпионскую ориентацию.

А тут китайцы в стенке! Что вообще творится?! Нас кто прослушивает – Москва или Пекин? Жена вообще покраснела: одно дело парижская любовь под пристальным надзором русского ока, на этих чурок начхать, другое – когда у тебя на проводе сам Мао. Неудобно-то как!

Прибежал капитан, оттолкнул китайца, врубился в передачу. А ему в ухо, еще кирпичная пыль не осела, женский шепот: "Ты где, мой милый?" И тоже по тайпиньски. Капитан оглядывается: нам вообще откуда транслируют? что за самоуправство? почему каналы поменяли, а ему ни слова?

Тем временем жена посла продолжает: "Мой милый, ты далеко? Почему тебя нет?" И прочие любовные строки, потому что все, что застряло в ее памяти, – это строки из лирики поэта Ли Бо восьмого века.

Лейтенант как услышал речь, которую он учил с пятого класса специальной школы на Остоженке, сразу рванул к микрофону, он тоже знал Ли Бо: "Я здесь, мое сердце! Осталась последняя гора, гуси высоко в небе!"

Жена аж подпрыгнула, сердце в ней счастливо забилось, она вспомнила продолжение, посол офигел, а резидент уронил молоток, и тот выстрелил.

Капитан слышит, что в китайском посольстве идет стрельба, сразу хватает генеральную вертушку и просит Семичастного. Семичастный всегда на проводе: "Какой мудак меня будит?" – "У китайцев стреляют. Пока одиночными". – "Тайвань, точно Тайвань!" – кричит радостно Семичастный и поднимает по тревоге Второй Преображенский мотокавалерийский полк.

А жена посла и молоденький лейтенант уже вошли в азарт, одной 55 лет, второму – двадцать четыре, но поэзия не знает границ и возрастов. Капитана они вообще за человека не считают, его нагло отпихивают локтями, посла тоже, жена оказалась с характером. А Семичастный в командном танке уже мчит по улицам ночной Москвы в сторону Раменок, причем прокручивает в мозгу варианты один другого зашибись. Может, повернуть на Кремль? Сместить Хрущева, Брежнева убрать физически, оставить Шелеста на побегушках? И так ему последний вариант пришелся по нутру, что он резко тормозит на въезде в Якиманку.

Посол и его жена слышат, что танки под окном, несутся в панике в салон и начинают лихорадочно жечь бумаги с планами по захвату Кремля. Семичастный видит, что из посольского здания – не то Тайваня, не то Кореи – валят клубы дыма. Ко всему прочему французский резидент в суматохе совсем некстати наступает на педаль отбойного молотка – и пошли звуки уже не пистолетных выстрелов, а пулемета Максим 14 года – он самый громкий. Опасливый Семичастный проворно лезет с брони в люк, отдает команду "целься". Дуло разворачивается. И все это происходит на фоне чудесной лирики Ли Бо, которую все еще гонит лейтенант, не заметивший, что любимая с гусями давно свалила.

Тут выходит Даша.

Посол сходит с ума. Жена видит, что с одной стороны на нее поднимается дуло, а с другой стоит улыбающаяся Даша в прозрачном пеньюаре от Chantelle, и падает в обморок: ей такой не достать! Капитан тащит табурет, чтобы повеситься: его подземная лубянская карьера позорно провалена. Лейтенант дает обет уйти в филиал тибетского монастыря в Соловках. Французский резидент растворяется в кромешной московской ночи, волоча за собой молоток на веревочке. Всех перечислили? Еще трое остались. Семичастный достает из кобуры подарочный пистолетик, чтобы застрелиться. Хрущев на своей ближней даче спрашивает, что за шум, ему говорят: танки в Москве, – Никита Сергеевич зевает: а, ну ладно, и снова засыпает. А Даша смотрит на этот прекрасный мир, по которому она долго скучала, чешет затылок и уходит обратно к себе в закут. Потому что зачем тут жить, если купца Игумнова все равно нет. Ни его, ни его миллионов.

Будете ехать в том районе, тормозните на минутку, вспомните, какая драма разыгралась на этом месте еще в прошлом веке, и, может быть, поймёте, что ваши неприятности – такие мелочи, что просто смешно.

Кстати, почему вы еще не уехали из Москвы? Спешите, а то поезд скоро уйдет. Украина не спит.