roar22 | величие *

Путин удивляется: что ни прикажу – люди на все согласны. Где граница моего величия?
Решил измерить границу своего величия. Звонит в главное управление Цимлянского водохранилища:
"У вас тротиловые заряды под главной плотиной заложены? Согласно инструкции на случай американского вторжения".
"Да, Владимир Владимирович, заложены и готовы. Вчера лично проверил. Лежат сухонькие, ждут часа Икс".
"Сколько народа проживает в пойме под плотиной?"
"Не понял, Владимир Владимирович".
"Сколько, спрашиваю, затонет к чертям, если плотину взорвать и шлюзы спустить?"
"Два миллиона, Владимир Владимирович. Плюс-минус".
"Забей на минус. Взрывай сейчас!"
"Слушаюсь, Владимир Владимирович". – И слышно, как скрипит ржавое железо рубильника.
"Стоп, – говорит Путин, – повремени. Кажется, американцы запросили перемирие".
Так Путин спас два миллиона людей от верной смерти. До следующего часа Икса.
Назавтра звонит в штаб Таманской дивизии (бывшая Атаманская). Требует генерала, спрашивает:
"Сколько у тебя под ружьем, генерал?" – Тот отвечает:
"Восемь тысяч в казармах, одна на плацу, двое в самоволке".
"Отлично! Проводим учения. Те, что на плацу, штурмуют тех, что в казармах. Заряды у штурмовиков боевые, кортики без ножен, в плен не брать. С потерями тоже не считаться".
"Когда начинать, Владимир Владимирович?"
"Через полчаса по тревоге. Приступай к исполнению".
"Слушаюсь, Владимир Владимирович". – И слышно, как генерал достает кортик из ножен шкафа и щелкает затвором чего-то огнестрельного.
"Отставить, – говорит Путин, сдерживая улыбку. – Проверка слуха, то есть готовности. Но не теряй бдительности, генерал".
"Не смейте волноваться, Владимир Владимирович. Всегда на страже!"
"Вольно". – Так Путин спас Таманскую дивизию от штурма. И тысячи солдат после службы имеют шанс вернуться домой целыми и почти здоровыми. Ну, кроме тех, что в самоволке, что тоже неплохой процент.
Теперь звонит в департамент детских учреждений.
"Надо, – говорит, – чтобы каждую неделю мне поставляли по смазливому мальчику из детского садика, а то и по два". – Ему отвечают:
"Будет сделано, Владимир Владимирович. Девочек не хотите? Или из яселек? Есть отличные девочки, повышенной смазливости. Родители будут счастливы, соседи сдохнут от зависти".
"Соседей не надо, пусть девочки подрастут. Я не извращенец".
"Когда засылать первого?"
"Сообщу чуть позже. Пока умойте".
"Будет сделано, Владимир Владимирович. У нас уже отобрана сотня. Только скомандуйте".
Ну вот, сотня готова. И Путин раздумывает, отменить сигнал готовности или довести эксперимент до практической стадии, а там посмотрим?
Меж тем звонит в управление искусствами. Спрашивает, насколько реально провести гала-представление в сверхзакрытом режиме по именным пропускам для избранных членов.
"Хоть сейчас", – отвечают.
"Постойте, фишка в том, что все исполнители на сцене будут голыми".
"К вечеру успеем, Владимир Владимирович".
"И даже старуха Лариса Долина? Как вы думаете, согласится?"
"Согласится! – отвечают. – Я и есть старуха Долина. Готова снова петь с вами. Уже раздеваюсь".
"Стой где стоишь, – говорит Путин, – еще не вечер. Жди мою команду, старуха Долина. Я позвоню ближе к воскресенью".
И творческая интеллигенция обеих столиц ждет звонка к воскресенью, готовая скинуть все, что на ней есть, а на ней много чего есть. Причем кордебалет Большого театра вообще дрожит от нетерпения и, задрав пачки, не спускается с пуантов.
Сидит Путин озабоченный. Нет ничего такого, в чем его ослушаются и не исполнят. Прикажет самоубиться – самоубьются. Прикажет своим зарубежным дипломатам кукарекать – с душевным ликованием сядут на жердочки, будут навоз клевать и яйца нести.
"Во, кажется, нашел! Этого мои люди никогда не сделают, клянусь мамой Кадырова". – Распахивает Путин окно, включает все микрофоны страны и кричит:
"Россияне! Работайте, трудитесь, созидайте!"
И тишина в ответ. Глас вопиющего Путина в русской пустыне.
Люди друг другу: "Работать?! Это чё? Это как?"
Путин у окна обращается к Медведеву: "Ну вот, еще хорошо, не попросил их быть людьми".
Медведев: "Быть людьми? Это чё? Это как?"