roar22 | Стакан копейка

Один стакан газированной воды стоит одну копейку. Два стакана – две копейки. Чтобы получить стакан, надо встать в очередь в кассу. Когда подойдёшь к кассе – дашь кассирше копейку и скажешь: "Один стакан". Кассирша пробьет чек и крикнет на весь зал: "Антонина, один стакан".

Теперь с чеком надо встать в очередь к Антонине. Стакан всего один. Поэтому второй стакан тебе не нальют. Если мучает жажда, придётся снова отстоять очередь в кассу. Но можно приходить со своим. Некоторые приходят. Хотя и в него будет только один разлив.

Влезть без очереди невозможно. Занять очередь друг другу тоже. Мужчина по имени Евсей стоит к Антонине, а его жена все ещё в очереди в кассу. Они не разговаривают один с другим через головы, здесь это не принято. Люди гадают, когда жена догонит мужа. Теоретически такое возможно, потому что кто-то приходит новый, кто-то уходит старый. Но пока не догнали.

На стене висят два портрета – Сталина и Брежнева. Сталин иногда падает. Тогда его в торжественной тишине водворяют на место. Брежнев никогда не падает. Он под стеклом, и видно, как мухи на нем чешут крылышки. Местные мухи не летают, они жужжит сидя. Всех это устраивает. На Сталине мух нет. Стекла́ тоже, иначе бы оно вечно билось при падении.

Как зовут кассиршу, никто не знает. Она симпатизирует местному военному, всегда смотрит на него непротивным взглядом и кричит "Антонина, один стакан" чуть протяжнее, чем остальным.

На военном усы и два погона. Они разные. Слева на одну звёздочку больше. Говорят, ему дали повышение с испытательным сроком. Как правило, именно он поднимает упавшего Сталина, целует в губы и вешает обратно. Достать до гвоздя он не может, его приподнимает сантехник Андрей. Во время операции обе очереди стоят неподвижно. Обычай, освященный веками.

Антонина разливает газированную воду из автомата и иногда стучит по нему ногой. Оба находятся по ту сторону прилавка. Вода тёплая, но в ней есть пузырьки. Если с первым глотком не спешить и приставить ухо к стакану, можно услышать шум морского прибоя. Но люди этого не любят, потому что все хотят пить и нельзя задерживать. Вам так и скажут: "Товарищ, не задерживайте".

В соседнем магазине вода как раз холодная. Но нет пузырьков. Поэтому все стоят здесь.

Раньше было два стакана. Это кроме тех, что приносят с собой. Некоторые говорят, что один из этих двух украли, другие – что разбили вредители. Но осколков не видно. Директор сидит в подсобном помещении, где хранятся швабра и совок. Дверь у неё всегда открыта. Она видит обе очереди и наблюдает, чтоб не пропал общий стакан. Когда стоишь в кассу, она смотрит тебе в спину, а когда к Антонине – то в лицо. Поэтому все предпочитают стоят в кассу.

Стаканы – и магазинный, и личные – граненые. На них по 16 граней. На личных выгравирована фамилия владельца. Закона нет, но так принято, чтобы не было скандала. А вот у любовницы Евсея был свой стакан с двумя фамилиями. Это заметила Антонина. Прочла и спросила очередь: "Кто тут Никишин Олег?" Любовница покраснела и сказала: "Это мой муж". Антонина продолжила: "А кто у нас Морозеева?" – "Это я", – сказала любовница и стала совсем пунцовой. Все посмотрели на жену Евсея, стоявшую в другой очереди, та позеленела от злости. Военный громко попросил: "Антонина, не задерживай" – и тему замяли. С тех пор любовница Евсея перешла на общественный стакан, не доставая своего из сумки. Хотя ей было неприятно, что теперь все знают её фамилию. Её хотел поддержать сантехник Андрей – крикнуть: "Морозеева, не робей", но между ними было человек восемь – и он смолчал, хотя это потребовало усилий. Евсей издали молча курировал ситуацию.

И тут вбегает милиционер. Обычно милиционеры воду не пьют. Но оказывается, на соседней улице перестрелка, а все думали, что строительные работы, и ему надо срочно или затеряться в толпе, или переодеться. Военный сразу отпадает, потому что менять шило на мыло да ещё с разными погонами – не лучшее решение в любой ситуации. Сантехник Андрей тоже – ибо он в комбинезоне. Посудите сами – вдруг трубу прорвет, а он в милицейском прикиде, как-то несолидно. Милиционер это понимает, поэтому сразу лезет в подсобку к директору. Та впервые в истории человечества орёт. Просто "а". Кассирша падает в обморок. До сих пор тут орала она одна. Головой стучит о кассовый аппарат. Аппарат с перепугу начинает пробивать чеки. Чеки летят из аппарата веером по всему магазину. Кто-то начинает их ловить и прятать за пазуху. Евсей орудует двумя руками, его жена тоже. Любовница Евсея смотрит на них с ужасом. Роняет сумку, из неё вываливается личный стакан любовницы, на который наступает военный – хрясь. Милиционер в панике. Выбегает из подсобки и начинает убирать шваброй осколки оброненного стакана. Антонина визжит не переставая и колотит по автомату обеими ногами. Тот начинает всех поливать теплой водой с пузырьками. С Брежнего снимаются мокрые мухи. Никто их в упор не замечает.

Вбегают городские повстанцы. Они с калашами. Спрашивают: "Милиционера никто не видал?" Милиционер строго им заявляет: "Не сорите, товарищи. Видите, идёт уборка?" – Повстанцы робко лопочут: "Да мы что. Мы нечего" и стараются не наступать на осколки стакана бывшей любовницы Евсея. И тут с треском падает портрет Сталина. Все замолкают. Никто не знает, поднимать или уже нет. Тогда сантехник Андрей медленно охватывает ручищами пояс военного, несёт к портрету, наклоняет свою ношу к полу, ноша ухватывает Сталина за угол, после чего оба медленно вешают вождя на гвоздь рядом с Брежневым. Все молча наблюдают за повстанцами. Те, вроде, не запрещают. Значит, власть не поменялась. Уф!

И народ снова занимает свои места в очередях. Кассирша объявляет: "Несанкционированные чеки недействительны". Все молча с ней согласны. Повстанцы уводят милиционера вместе со шваброй. Жизнь продолжается.