Отречение от родины по-русски

[roar22]

Председатель Государственной думы по фамилии Володин сказал в эфире радио «Комсомольская правда», что эмигрантов заставят отказаться от языка, культуры и своих родителей. Это отречение от родины.

Кто именно заставит отречься – НАТО или посланцы Володина, он не уточнил.

Особенно красиво в этой парадигме смотрятся родители. Они никуда не уехали, не бросили родину в час испытаний, когда на нее напали недобитые украинские неонацисты. Но они своими руками снарядили детей и отправили за рубеж, как это, например, сделал Песков, денщик Путина, пославший дочку в Париж. А тут, по заданию Володина, придут Петров и Боширов и заставят Лизу отречься от папы.

Как заставят? Как умеют, так и заставят – головой об стол. Бьется Лизонька головой об стол и орет, что твой ангел, мучимый бесами: "Не буууду отрекаться от папеньки, он мне деньги шлёёёт!" А они колотят отроковицу и приговаривают с каждым ударом: "А вот и будешь, отрекись, сука, по-хорошему, а то отрекем по-плохому". И даже подключат прямую связь с папой. Тот слушает, плачет, считает каждый удар, вздрагивает и приговаривает: "Держись, Лизонька, не подведи, будь как Павка Морозов". Или наоборот, кричит ей в микрофон: "Кончай, Лизка, Данко из себя корчить. Отрекайся, стерва, а то я отрекусь!"

Тут Путин входит: "Ты чего разорался?" – Песков протягивает ему смартфон, оттуда раздаются шлепки чьей-то мягкой головы по столешнице и вой стоит. – "Это кого плющат?" – спрашивает Путин. – "Это дочку мою, отвечает денщик. Заставляют от меня отречься и от родины". – "А чего так?" – спрашивает Путин, в смысле – зачем отречься? – "Уехала за границу. Теперь надо отказаться от языка и культуры". – "Да иды ты. Она другие языки знает?"– "А хер ее знает. Я с ней на других не разговаривал. Володин сказал, теперь не отвертишься". – "Какой Володин?" – "Наш Володин". – "Да что ж это такое, восклицает Путин. То Лавров про Гитлера сморозит, то Володин про культуру. Почему морозят без меня? Кто разрешил?! Они что, забыли, чьих холопы будут?"

Шлепки Лизкой по столу прекращаются. На той стороне связи тоже слышно, что́ здесь, на родине, делается. Раз прорезался голос у Путина, значит надо переждать. Но предусмотрительный Боширов подключает полевую рацию, которая у него за правой мочкой: теперь к мизансцене присоединяется виновник перформанса Володин.

А Путин продолжает: "Надо этому Володину за самоуправство пистон вставить, совсем распустился". – Володин слышит и тут же соединяется с Лавровым: "Слышь, Лавр? Путин очнулся, хочет нам по пистону вставить". – "За что это?" – "За самоуправную инициативу. Ты про Гитлера вякнул, я – про родину в том же контексте". – "Не бэ, говорит Лавров, сейчас контекст с Шойгой перетрем".

Петров и Боширов слышат, что решение по их операции затягивается. Чтобы не терять времени, продолжают принуждать Лизу Пескову к отречению. Та, передохнув, начинает орать с удвоенной силой. Стол вот-вот треснет. Папа Песков хватается за сердце: это откуда же в его дочке столько русофобской энергии, вон как держится! – А Путин как услышал по обратной связи, что к фракции Володин-Лавров присоединяется Шойгу, совсем разволновался. Сам звонит Шойге, у того теперь два телефона у двух ушей – один со звонком от Володина, другой – от Путина.

Путин Шойге: "Ты, зараза, с ними или со мной?" – Володин, тоже Шойге: "Слышь, Серега, мы тебе генералиссимуса дадим. Отрекись от Путина!" – Путин: "Серега, расстреляю!" – Володин: "Не бои́сь, Серега, он гонит". – Шойгу напряжено пыхтит, но не отзывается. – Петров и Боширов: "Тогда и нам по полковнику. А то прекратим истязать девушку, вон с нее уже краска сошла". И для устрашения делают еще пару ударов Лизкой по многострадальной столешнице. – Песков: "Не трожьте ребенка! Ей еще от родины надо отказаться". – Лизка: "От родины ни за что, хоть на швабру сажайте!" – Услышав про швабру, начинает кричать уже Шойгу: "А ну молчать! Не порочьте российские войска, у нас швабру не пользуют!"

Петров: "А что это за писк? Вы слышите писк?" – Шойгу: "Так вы ж подключились не вовремя. У меня спецоперация на прямой линии с монитора. Русские мониторы всегда пищат, а вас слышно в Херсоне". – Петров: "В Херсоне? Ой, у меня там брательник в 64‑ой гвардейской. Игорек, ты меня слышишь?" – Игорек: "Слышу, это кто?" – Путин: "Это я, Путин". – Игорек: "Не свисти. Ты почтальон Печкин, а не Путин". – Путин: "Володин, подтверди, что я не Печкин". Володин: "Точняк Путин. Он от комы очнулся". – Лавров: "Так что будем делать? Я что-то не пойму, Гитлер отменяется?" – Шойгу: "Где Гитлер? Какой Гитлер?" Начинает хлопать телефонами себя по ушам.

Услышав слово Гитлер, все замолкают. Слышно, как тикают ручные часы Путина. Неужели заклинание сработало? Где-то раздается скрип отворяемой железной двери. Старческое покашливание, характерное для Гитлера. Петров бледнеет и кидает зигу. Путин крестится. Володин падает в обморок, слышен удар лбом об пол. Песков шепотом: "Лизочка, это ты свалилась?" – Лизочка, тоже шепотом: "Нет, папа, меня крепко держат за это место". Гитлер еще раз покашливает, люк снова затворяется. Все отключают телефоны и рации. Кроме Херсона. Оттуда слышен крик Игорька: "Это кто? Это кто? Печкин, отзовись!"

Нет ему ответа. Завтра парад. День победы. Может, как раз и пригласить? Весь мир сдохнет. От страха, зависти или неожиданности. Стоит Путин на трибуне. Внизу идут все роды войск, разные ракеты. А справа от Путина Гитлер в фуражке с буквой z. Чем не апофеоз вечности и непобедимости! И все это на мавзолее Ленина. Вот только Ленина не хватает для полноты картины.

Comments

[real-marsel.livejournal.com]

Мороз по коже!