roar22 | Опасно при обстреле

Брат моего прадедушки, Ирма Евсеевич Геллерштейн, был одним из первых, кто начал писать на стенах домов в Ленинграде: "При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна". Дело было на исходе зимы 43 года. Говорил, что потому и выжил, что придумал себе работу, которая и людям полезна. Специально обходил центральные районы и изучал обстановку. Иногда добавлял: "Сторона опасна с 2 часов дня до 5".

Уже к весне за дело взялись городские власти: стали разъезжать комсомольцы с кистями и ведрами краски. Но сперва Ирма Евсеевич орудовал в одиночку.

Однажды к нему прицепились двое в армейских тулупах, типа патрульные. Сообщили по рации начальству, что задержали очередного немецкого шпиона, который сеет в городе панику. На кого угодно был похож партиец Геллерштейн, только не на немецкого шпиона, уж скорее на иранского. Хотел он с ними договориться, потому что жаль было терять банку с краской. Но они его даже не слушали.

Сели на тумбы ждать машину. Понятное дело, если заберут, свободы ему не видать. Он даже надумал бежать. В первые годы советской власти привелось ему участвовать в движении "Развитие отечественного спорта в массы!" (У нас с этими нелепыми словами грамота осталась в семье.) Устраивал соревнования, сам неоднократно побеждал в скоростном беге, так это тогда называлось. Но теперь понял, что здоровье не то, да и стрелять будут в спину. Как известно, при побеге спина человека наиболее для него опасна.

Посмотрел на часы, говорит им: "Товарищи, надо отсюда уходить. Сейчас начнется обстрел. Вон оттуда, – показывает, – из Стрельни". Они даже оживились: "Уж не ты ли сообщил им координаты и время? Небось, знаешь, с какой батареи начнут обстрел?" Короче, никуда они не ушли. И он с ними.

Наконец показалась машина. Настоящая трехтонка. За одним человеком, хоть он и шпион, шлют грузовик! Или кузов уже набит под завязку?

Машина подходит, из кабины спрыгивает человек в длинной шинели. Надо, говорит, составить акт о задержании. Почему не по месту доставки, а прямо на улице, бог весть.

Только тут раздается жуткий свист. Все пригибаются. Снаряд ложится точно в капот трехтонки. Оглушительный взрыв. Геллерштейна волной откидывает метров на двадцать. Оглоушило на два дня и пальто порвало. Да три перелома – он их лишь дома заметил: ключица и ребро.

До осени пролежал немецкий шпион у себя на Бакунина с переломами, к врачам обращаться не стал, не было никаких врачей. Выходили его жена и теща. Короче, выжил и было попытался продолжить незаконную деятельность, да обнаружил, что такие надписи начали уже делать по всему центру.

А за ним так и не пришли. Некому было прийти. Те двое, что его задержали, тот, который приехал в длинной шинели, и шофер – все погибли геройской смертью защитников города-героя, выехав на задержание немецкого шпиона-наводчика. Ни мяса, ни тулупов не собрали. Только что были люди, их предупреждали, да разве чекист будет слушать немецкого шпиона?

Это я к чему. К тому, что, сколько русских не предупреждай, они не то что не поверят, но тебя же и заберут, чтобы расстрелять или каким другим образом замучить. Я пишу в ЖЖ серьезные статьи. Советую, что́ им надо исправить, чтобы выжить как нация, – а они ни в какую. Наоборот, морозят мои посты направо и налево. Ну не странный ли народ?