Похоронка из Таганрога

[roar22]

Вчера принесли похоронку. Дверь открыла наша бабушка. Стоят два розовощеких молодца в оранжевой одежде "Доставка пиццы", протягивают бумагу: "Распишитесь в получении". – "Что это?" – "Todesanzeige". – Бабушку аж током дёрнуло. На такую бумажку мы рассчитывали меньше всего. – "А причем здесь пицца?" – "Нам все равно в эту сторону ехать, вот нас и попросили". – "Danke dir".

И тут мы вспомнили, что примерно за год до Крыма усыновили Путина.

Потом, правда, передумали, но было поздно. На том важном семейном форуме тётя Роза, помню, сказала, что президент потому и нервничает, что сирота. Наш папа заявил, что он тоже сирота, но почему-то не нервничает. На это получил ответ от той же бабушки, своей тещи: "У тебя должность такая – сидишь на всем готовом, а он руководит огромной дырой. Другой на его месте вообще удавится. Надо спасать". – "Кого спасать? Сироту?" – спрашивает папа. – "Весь мир спасать, – говорит тетя Роза. – Чего тут непонятного".

Так мы стали участниками акции "Усынови Путина" с предложением послать им деньги на конкретный счет, а там как жребий ляжет.

Короче, составили мы у нотариуса семейную заявку с просьбой стать коллективным родителем президента Путина – моя бабушка, моя мама, её сестра тётя Роза и моя сестра Лейка шести лет. Меня не взяли из-за критичности характера, хотя я был не против, но неудачно пошутил, сказав, что теперь братцу точно не жить, я его со свету сживу, – даже не знаю, зачем ляпнул. А папа в коллективного родителя сам отказался входить, принципиально, потому что помогать руководить дырой он никому не собирается, а тем более мир спасать. "Не завидуй", – сказала бабушка, его теща, и вычеркнула его из списка.

Нотариус сказал, какие бумаги добрать, он потом проверит и отошлет в специальную комиссию по усыновлению, указанную в рекламе. На наш вопрос, не делаем ли мы ошибку, взваливая на себя такую ответственность, он пожал плечами: мол, не его дело, он только оформляет документы и берет деньги.

Деньги были не маленькие – что за акцию, что нотариусу, но бабушка сказала, что овчинка того стоит: мы спасаем человечество, а там, глядишь, и нам обломится.

"Что обломится?" – спросила моя мама и пояснила свои опасения: "Придут чеченцы или там грузины, спросят, кто тут коллективный родитель, который за нашим боссом плохо смотрит, он из вируса в вирус не вылезает? – и пишите письма".

"Куда пишите письма?" – спросила моя сестра Лейка, но ей никто не ответил, кроме меня: "Крепись, Лейка. Ты теперь мать Путина".

За два месяца бумаги были собраны, анкета и прочая канитель отосланы куда надо, оттуда, из куда надо, пришел ответ, что все получено, ждите решения комиссии. А потом – и положительный результат подоспел, на толстой бумаге и с красным тиснением. Мы выиграли! Хотя немного странно, почему об этом не написало ни одно СМИ и даже сам Путин не отозвался? Красивая бумага с тех пор висит в рамочке на стенке рядом с декоративным камином. Камин нарисован, как в Золотом ключике, и бумага тоже, настоящего тут мало. Все смеются, думают, что удачная шутка, тем более что печать нереально рельефная и чёткая. Даже глаза у орлов видно. А теперь вот пришла похоронка.

И что в таких случаях делают? Интернет не дал ответа. Нашли только, что, если похоронка приходит в Бурятию, надо хвалить Путина и ждать прибытия коробки с сыном/мужем. Явно не наш случай.

Позвонили в канцелярию Министерства. Там усталый голос спросил: "Откуда похоронка?" – Бросились смотреть, нашли мелкими буквами сзади: Таганрог. Говорим: "Таганрог". – "Это где?" – "Да откуда ж нам знать!" – Из соседней комнаты голос папы: "Это в России". – Говорим голосу на линии: "Это в России". – Голос думает, потом говорит: "Вот туда и звоните". Вешает трубку, и тут звонят в дверь. На пороге два худосочных молодца из "Доставки шуармы". Спрашивают: "Ящик куда заносить?" – "Какой ящик?" – Смотрят в свои бумаги: "Адрес такой-то?" – "Ну". – "Фамилия такая-то?" – "Ну". – "Вот и получайте. Роспись, пожалуйста. Спасибо".

Расписываемся. Ящик стоит посреди салона. На вид тяжелый, гад. Тетя Роза щелкает по нему крашеным ногтем: "Настоящее дерево". Лейка залезает на крышку и начинает бить ногами по борту. Бабушка велит прекратить и фотографирует: "На всякий случай. Чтоб потом не сказали, что контрабанда из этого, как его". – "Из Таганрога", – это папа вышел из кухни, делает круг вокруг посылки, смотрит с опаской, будто сейчас оттуда полыхнет огнем, и снова уходит. Он в системной оппозиции.

Мама спрашивает: "Вскрывать будем? Лейка, принеси топор". – "Не пори суматоху, – говорит бабушка. – Откуда девочке знать, что такое топор, которого у нас отродясь не было".

Тут подаю голос я, хотя голоса у меня в этой компании нету: "Почему решили, что это Путин?" – Бабушка и мама отвечают одновременно, превращая ответ в диалог: "А кто еще? Кому тут быть? Усыновили – вот и получайте. А если ошибка? Сама ты ошибка!" – "А ну замолчать! – орет тетя Роза. – Что на похоронке написано?" – "Ничего не написано, только – получите из Таганрога, хранить при температуре не выше 8 градусов". – "А чего он теплый?" – "Кто?" – "Да ящик?" – "Нагрелся". – "Если нагрелся, значит товар некондиционный. Можно требовать рекламацию".

Лейка тут же включилась: "Ой, мне другого Путина пришлют? Я его мать. А когда? А можно этого оставить? Их будет два. Они играться меж собой будут". – "Кончай тараторить, – говорит тетя Роза, – еще этот не помер". – "Почему не помер? Вот, внутри вроде тихо", – бабушка бьет по ящику ногой. – Тетя Роза ей поясняет: "Так не воняет же". – Бабушка возражает: "А должен вонять? Может, его набальзамировали. Как фараона. Русские это любят, у них и Ленин такой". – Но тетя Роза человек упрямый: "Мертвый Путин должен вонять. Закон природы!"

Вдруг телефонный звонок. Мама включает на громкость. – "Але, говорит кладбище. Хоронить будете?" – "Кого хоронить?" – "Кого-кого, да Путина своего, не нас же! Нам из Таганрога сообщили, сказали, что по вашему адресу. Родители по фамилии такие-то. Это вы?" – "Ну мы". – "Тогда или сегодня и тогда дешевле, или завтра, чтобы там проститься, оплакать и все такое, но дороже".

Из кухни папа кричит: "Соглашайтесь на сегодня. А то совсем протухнет ваш Путин". – "Еще чего! – кричит на него наша бабушка, его теща. – У тебя голоса нет. У нас кооперативное товарищество, а ты не отец!"

"Ну что решили? – это снова со стороны кладбища голос в трубке. – Телитесь быстрее. У нас сегодня жмуриков из Кремля косяк пошел".

Бабушка всех спрашивает: "Что мы решили?" – Тетя Роза: "Сегодня! Раз уж живым сыночка не повидали, так хоть в Википедии покрасуемся".

Моя мама: "Сегодня! Чем дешевле, тем быстрей!"

Лейка: "Завтра" Дайте мне с сыном поиграться. Вдруг он хорошенький. Я ему штанишки розовые подарю. Снимите эту дурацкую крышку!"

Голос со стороны кладбища из той же трубки: "Крышку снимать не советую. Если из Таганрога, то уже протух голубчик. У нас вон таких два у стенки стоят, то еще благовоние".

Лейка кричит: "Откройте, хочу мальчика! Где мой сыночек?" – В ней вовсю бродит инстинкт материнства.

Тетя Роза: "Лейка, заткнись! Будет тебе мальчик". И говорит, кивая в сторону гроба: "А приехать когда можете?" – "Да мы, считай, одной ногой уже тут".

Звонок в дверь, точно, одной ногой они уже тут. Входят, поднимают на ремнях ящик, спрашивают: "Вы с ним или своим ходом?" – Тетя Роза: "Надо платить?" – "Мэрия уже оплатила, но можете доложить". – "Вот мэрия вам и доложит". – И мы все едем на кладбище вместе с ящиком. И папу берем с собой, он у нас единственная охрана.

По дороге в нас стреляют. Мы сначала не поняли: едет рядом гоночный драндулет, из него торчат морды каких-то Карабасов-Барабасов, все похожи на Ролана Быкова в детстве, и машут палками, а мотор у них бубухает от перенапряжения. Потом присмотрелись, это не мотор бубухает, а они палят по нам из винтовок. "Поостерегись!" – кричит бабушка и первой ныряет на пол. Все ныряют за ней, шофер и гробовщики достают свои палки и начинают палить по Карабасам, но почему-то мимо. Лейка визжит, тетя Роза матерится, мама прячется за папу, папа достает свой наган, он у нас работает в охране супермаркета, и показывает его Барабасам. Стрелять не на работе ему нельзя, но показать можно. Карабасы этого не знают, прикидывают, стрелять ли дальше. Машины несутся параллельным курсом. Наконец их гоночный драндулет вырывается вперед и останавливается, перегородив нам дорогу. Между нами метров двадцать. Тетя Роза прищуривает глаза и говорит: "Так. Это чеченцы".

Стоим друг против друга. Долго стоять не получится, сейчас подъедет полиция и чеченцев положат. "Откуда знаешь, что чеченцы?" – спрашивает папа. Тетя Роза сплевывает: "В Сухуми видала. Надо договариваться". – "А чего дяденьки хотят?" – спрашивает Лейка. Мы переглядываемся: действительно чего? Лейка, едва не плача, произносит: "Они моего мальчика хотят, вот чего", и гладит крышку гроба.

"Эй, – кричат Барабасы, – отдавайте ящик, мы вас отпустим". – "Это мы вас отпустим", – кричит тетя Роза, которая явно тянет время. Бабушка просит: "Роза, скажи им, что мы родители, ну этого ящика". – "Сама не можешь?" – говорит ей тетя Роза и орет бандитам: "Мы родители, а вы кто?" – Те совещаются, потом орут: "А мы его дети!"

Проблема в том, что у чеченцев нет чувства юмора, особенно во время боевой операции. Иронию они тоже не понимают. Значит, на самом деле его дети. По возрасту как раз выходит. И понятно, кстати, получается, почему Путин Кадырова любил: он его сын!

Тут сзади разлается взволнованный шепот: "Не отдавайте".

Мы оглядываемся. Шепот идет из ящика. Крышка съехала, изнутри кто-то на нас смотрит. "Ой", – говорит бабушка. "Ура!" – кричит Лейка. "Еще не хватало", – говорит мама. Папа нацеливает на гроб наган и готов застрелить любого, кто из него вылезет. Чеченцы кричат: "Ну что там у вас?" – "А где гробовщики и шофер?" – говорит мама. Их нигде нет. Убежали со своими декоративными палками. "Минутку" – кричит тетя Роза чеченцам и подкрадывается к гробу. Оттуда снова раздается: "Не отдавайте, прошу вас". – "Ты кто?" – спрашивает бабушка. "Мой мальчик, мой мальчик!" – отбиваясь от мамы, орет Лейка и норовит сдвинуть крышку, чтобы обнять ребенка, которого ей так не хватает.

В это время раздаются сигналы сирены – подъезжает полиция. Кричит: "Вы окружены! Все на землю! Руки за голову!" Чеченцы резко рвут с места и сваливают, за ним сваливают три экипажа полиции. Остальные четыре стоят вокруг нас, из них никто не выходит.

Лейка лезет под крышку ящика. Мама успевает схватить ее за носки, папа от неожиданности роняет наган, тот стреляет, но тетя Роза уворачивается и орет на папу: "Псих, ты меня чуть не убил!" Полиция орет: "Сдавайтесь!" – Бабушка орет: "На каком основании? Предъявите ордер". – Лейка брыкается, но мама держит удары и не отпускает ребенка внутрь гроба.

Тут крышка падает. Из ящика выходит человек.

Даже Лейка рот прикрыла. Тетя Роза спрашивает человека: "Ты кто?" Человек испугано озирается. Полиция орет: "Выходите по одному! И вы, господин Шойгу, тоже".

"Кто-кто?" – спрашивает папа. "Кто-кто?" – спрашивают тете Роза и бабушка одновременно. Лейка не спрашивает, она начинает реветь: "Так ты не мой мальчик Путин. Где мой мальчик Путин?" – "В жопе твой мальчик Путин", – говорит ей бабушка и пихает человека из гроба: "Выходи, за тобой приехали".

"Сам вижу", – говорит человек, спускается из нашего катафалка и идет в сторону полиции, держа руки за головой. Щупленький, такой может долго просидеть в просторном гробу из Таганрога.

"Тетя Роза кричит ему в спину: "А где Путин? Убили, что ли?" – "Он мой сыночек, – воет Лейка, – где мой сыночек?" – "Замолчи, – шипит бабушка, – сейчас не до сыночка". Человек не оглядываясь отвечает: "В Таганроге ваш сыночек. Может, еще не убили".

Его уже окружили полицейские, ощупывают, надевают наручники. Последний вопрос кричит папа: "А причем тут Таганрог? Почему не Москва?" Человека уже запихивают в машину, оттуда раздается: "Да не одно ли то же, блин, откуда бежать!"

"Ну вот, – говорит тетя Роза, – только усыновили, не успели похоронить, сразу и потеряли. Что за невезуха!" Мама соглашается: "И человечество не спасли". Бабушка подхватывает траурную мелодию: "Или спасли". Им вторит Лейка, исполняя лейтмотив хора на просцениуме: "Ничего. Может, он не умер и еще приедет. Будет у меня мальчик!"

"Ага, снова в гробике", – отзывается бабушка, и наш катафалк трогается в обратный путь.

"Ой, а кто такой Шойгу? Вы о таком слышали?" – спрашивает папа. – "Да хрен его знает. Чеченец, наверно, – отвечает бабушка. – За всеми засранцами не уследишь", – и газует. Volle Kraft voraus! Полный вперед!

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Политика (https://www.livejournal.com/category/politika?utm_source=frank_comment), Россия (https://www.livejournal.com/category/rossiya?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[roar22.livejournal.com]

Политика? Россия?
Да ты, козел, сбрендил!

[roar22.livejournal.com]

В этот день ровно три года назад:
Проявите милосердие к президенту РФ! (https://roar22.livejournal.com/226861.html)
О том, что известно всем: судьба русского, блин, народа, зависит от прыщиков на жопе ими любимого президента.
Прочтите! Многие прочли и остались довольны.

Ровно год назад:
Случится война – а у Путина нет телефона. Что делать? (https://roar22.livejournal.com/378192.html)
Отличный текст, чистое пророчество, сам себе удивляюсь.